?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Семь раз отрежь vol.3.1

...С нетерпением ожидая наступления нового учебного года, я не заметила, как заболела бронхитом. Так было и в прошлом году, в 7м классе. Но, не смотря на температуру и сильный кашель, в школу я ходила. В половине девятого каждый день там как штык. Иногда приходила раньше, надеясь на непродолжительное неформальное общение. Потому что тут моя сердечная привязанность достигла пика. Кстати сказать, в конце 7го я подстриглась под мальчика и теперь была мило-страшненькая, как будто только что из больницы. Никаких шансов, в общем.
В нашем классе все изменилось. Нас соединили с "Б" классом, и прилив новой крови и новых знакомых как-то очень всех раздисциплинировал.
Появились Уколов и Романюк. В берцах, с анархической атрибутикой и отвратительным поведением.
Мне это нравилось. Я поняла, что та волна, на которой я была класса с 6го, наконец достигла моих одноклассников. Я знала наизусть все песни Кино, Крематория, Киша и Наутилуса. Романюк любил Алису. Я любила (позже) Романюка.
Все-таки для девочек волосы - это важно, как для Самсона. Если их очень мало, тебя мальчики воспринимать не особо будут. Хотя Цибуля стриглась только так, у неё не было столько комплексов, как у меня, и волосы росли быстро. Первые 2 месяца учебы я просто смотрела по сторонам и охуевала. Потом - лежала в санатории из-за своих поганых бронхитов.Я решила, что этот месяц - хорошая возможность оторваться и побыть тем, кем я не особо являюсь. Фигачила себе укладки муссом, красила ногти и глаза в черный цвет (перед маминым приездом все смывала - заругает жи), таскала стремные футболощки, кеды и полосатые носки. В санатории у меня появился Вова.
Вова был смешным и артистичным обрусевшим корейцем и носил фамилию Сон. Мне слышалось Цой и я звала его танцевать медляки. Как может мальчик, любящий Киша, то и дело поющий под гитару их песенки, отказать девочке, на которой футболощка с Горшком? После медляка обычно ставили Freestyler ракамакафоо, и Вова начинал крутить нижний брейк. Такие вот versatile люди мне всегда очень нравились. И не только мне - одна моя подружка санаторская дико плакала, когда узнала, что он предложил мне встречаться. Мы с Вовой даже целовались, ну, типа, по-взрослому. Первый мой серьезный пацан он был.
Правда, продолжалось это все недолго, "взрослость" мне как-то не особо нравилась. Мне 13 же, епта. В общем, когда эти чертовы поцелуи с языком мне окончательно надоели, я решила наши отношения, которым была аж неделя, разорвать. Но не успела. Ночью Вову увезла скорая с аппендицитом. Это было начало прекрасной череды случаев, когда бывшие начали красиво сливаться из моей жизни, не причиняя мне морального вреда.
Впрочем, тосковала я недолго. Месяц приближался к концу, я активно участвовала в мероприятиях и снискала себе любовь и обожание нескольких молодых людей (могу же, блть, когда захочу!). А потом случилась ещё одна любовь с первого взгляда. Вадим Лебединский. Худой, бледный, с фиолетовыми кругами под глазами, он всячески напоминал мне персонажа из брошюры про наркоманию. А глазищи были как лёд. А в них - неадекват. До сих пор иногда, вспомнив о нем, шарюсь по его страничке вк и улыбаюсь. 4 дня я страдала-страдала-страдала, знакомиться было стремно. Так он и уехал, не узнав о моих мощнейших чувствах. До сих пор храню мензурку с его именем, из которой он принимал таблетки.)
Вернулась я в школу дикая и необузданная. Прекрасно понимаю котов, которые на свободе дичают и творят невесть што потом, когда вернутся. Был то ли карантин у нас в школе, то ли каникулы - не помню, но пол-декабря я туда не ходила. И скучала, канешно, по Саше. Он был моя константа. За 2 недели до нового 2006го я в школу пришла. Оценки, которые я получила в санатории, сыграли мне на руку - я была почти отличницей, даже по химии 5 вышла (лол, я табель подделала). Химичка у нас была подобная Гринштейну - траллировала только так. Моё санаторское настроение не позволяло мне быть лалкой, быстрая-дерзкая-на-слова-резкая, я химичке понравилась. По-моему, оттуда и начала расти моя самоуверенность. Все были чуток удивлены этой во мне переменой и стали звать меня с собой. На меня снова обращал внимание Блинков. Я завела дружбу с Максимчук. И даже пару раз ходила послушать, что же там музицируют наши сладкие мальчики.
После одного такого подъездного камерного концерта мой жизненный путь, кажется, сбился и свернул не туда.
Дело было в конце декабря, почти самом-самом. Была пятница, дико холодная и покрытая льдом. Вы всей параллелью должны были ехать в театр.
Но сначала, как известно, школьники идут разогреться. Побухать в подъезд. Народу была тьма, все с пивом. Мною была замечена барышня на класс старше, Юля Киселева, страстно желавшая присесть на коленки к Блинкову, и настроение моё ухудшилось.
Скажу сразу, пива я не пила. Шла не за веселой компанией, а за парнем, который мне был более чем небезразличен.
А дальше была жара.
Через час из подъезда выбралась орда бухих школьников и столкнулась с проблемой - как влезть на заледенелую горку. Это было ледовое побоище. Мы оставили их и пошли своей дорогой. Дойдя до остановки я просекла, что на троллейбусе в горку по Стара-Загоре мы тоже не уедем, всё буксует и не двигается с места. Поэтому я предложила Насте дойти пешком до 20ки трамвая. Ок. Дошли, сели - а в трамике уже вся честная компания наша сидит. И преподы. И параллель. И тут начался балаган. 8-классники неуправляемы. Они матерятся, рыгают на весь вагон. Я же на тот момент была хорошей воспитанной девочкой, которой это все было противно и вообще приравнивалось к убийству. Сделать я ничего не могла, поэтому мы с Настей просто отошли в сторону. На какой-то из следующих остановок зашла ещё толпа наших одноклассников, видимо, кто-то позвонил и сказал ,что в трамвае весело.
Преподы вжались в конец трамвая и ничего не предпринимали. Отлично помню лицо Лидюхи, похожее на кирпич. Типа, мы за вас на самом деле ответственности не несем, главное, не убейте никого.
Я негодовала. В окна и открытые на остановках двери летели бутылки из под пива и прочий мусор. На одной из остановок Дудко отлил прямо из трамвая. А тут ещё освободилось место одиночное у окна, рядом со мной и Настей Максимчук(еще бы, кто бы не с бежал с этого трамвая, захваченного школотой?), и на него сел Блинков. А на коленки ему - Киселева. И начались милования. Доведенной до предела мне это казалось невыносимым. Чувак знает, что я по нему сохну. Чувак сам ко мне неравнодушен. Но тут же есть блядь, которая позволяет себя лапать. Кусочек тепла. Или платформа для самоутверждения, что скорее всего. А мой принцип - никогда не сидеть на коленках у чуваков.
У меня отказали системы жизнеобеспечения. Я вспоминала, взяла ли с собой канцелярский нож. Открыла сумку, начала рыться. Блинков, на мгновение отпрянув от своей Юльки, спросил, что я там копошусь, может, помочь мне? Нет, Саш, спасибо. Роюсь повторно. Забыла, чортова художница, дома. Не забыла бы - весь трамвай смог бы созерцать показательный суицид, честное слово. Он меня довел.
Настя в руки мне вцепилась и начала тихо успокаивать. Говорила какие-то странные вещи, не стыкующиеся с моим мировоззрением. Я не помню. Я помню только Юльку и Сашу, их слюну и пьяные блестящие глаза. Зачем мне нож? У меня в спине один уже торчит.

То, что было в театре, я помню плохо. Помню,что Саша хотел поменять мой билет на Юлькин, чтобы сидеть с ней рядом. А я с вечеркой, ага. Я махнулась местами с Охапкиной, пусть порадуется его обществу.
Блять, такой это был пиздец, словами не передать. Втоптали в грязь меня тогда как никогда в жизни. Дети - жестокие создания. Особенно бухие 13летние.
На следующий день я в школу не пошла. Было всего 2 урока, настроения не было совсем. 2 урока прошло. Мамочке позвонили из школы и попросили прийти. Но я про вчерашнее все рассказала ей и была отправлена разбираться сама. Там на меня вывалили ещё больший таз дерьма. Татьяна, наша классная, всегда ко мне хорошо относилась. Я не блистала знаниями по её предмету, алгебре, но она любила говорить "главное, чтоб человек был хороший". Я была хорошим человеком. С её помощью я начала ходить на курс французского со старшеклассниками, если ей что-то требовалось, я помогала: мыла доски, оставалась перебрать книги, рисовала стенгазеты и пр. Можно было положиться.
И вот это человек смотрит на меня с ненавистью и спрашивает, не я ли вчера была самым главным заводилой в трамвае и не я ли больше всех слопала пива в подъезде. Потому что кто-то сказал, что я. Кто-то из тех трамвайных преподов. И она поверила.
Наступил тот момент в жизни, когда то, чем ты жил и что считал непоколебимым, рушится в одно мгновение. Мне не верят люди, которых я люблю и уважаю, без всякой причины. Я ничего не сделала. Я все та же девочка с несколькими внутренними мирами, которая ходит в художку, на компьютерные курсы, читает много книг, знает много французских стихов, ведет дневник и питает нежные чувства к одному испорченному мальчику. В одно мгновение я стала как тот мальчик.
Что ж. Я не стала вести себя хуже. Первая маленькая смерть была пережита.
Блинков раскаивался. Блинков пытался какими-то своими поступками искупить свою вину. Я покрасилась в рыжий. Пришел 2006й. Начался дурацкий високосный, который унес моего папу, чуть не унес маму и дядю. Самый разрушительный год. Чуть позже об этом.
IMAG3952
IMAG3954
Это мы, я и Охапкина.